Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение

Ставшая дебютом Байрона-драматурга философская катастрофа «Манфред», пожалуй, более глубочайшее и важное (вместе с мистерией «Каин», 1821) из произведений поэта в диалогическом жанре, не без оснований считается апофеозом байроновского пессимизма. Болезненно переживаемый писателем разлад с английским обществом, в конечном счете побудивший его к добровольческому изгнанию, непредотвратимо углублявшийся кризис в личных отношениях, в каком Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение он сам порою склонен был усматривать нечто фатально предопределенное, — все это наложило неизгладимый отпечаток «мировой скорби» на драматическую поэму (скептически относившийся к достижениям современного ему британского театра, Байрон не раз подчеркивал, что писал её для чтения), в какой более остроглазые из современников — не исключая и самого Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение величавого немца — усмотрели романтичный аналог гетевского «Фауста».

Никогда еще непредсказуемый создатель «Чайльд Гарольда», «Гяура» и «Еврейских мелодий» не был настолько мрачно-величествен, так «кос-мичен» в собственном презрении к филистерскому уделу большинства, и в то же время так бесчеловечен к немногим избранным, чья неукротимость духа и вечное искательство обрекали их на Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение бессрочное одиночество; никогда еще его образы так не походили собственной отчужденной масштабностью на заоблачные выси и труднодоступные хребты Бернских Альп, на фоне которых создавался «Манфред» и на фоне которых разворачивается его действие. Поточнее, конец необыкновенно обширно набросанного конфликта, ибо в драматической поэме, обхватывающей, по существу, последние день существования головного Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение героя (хронологически оно «зависает» кое-где меж XV и XVIII столетиями), важнее, чем где-либо еще у Байрона, роль предыстории и подтекста. Для создателя — а, как следует, и для его аудитории — монументальная фигура Манфреда, его томление духа и несгибаемое богоборчество, его отчаянная гордыня и настолько же неисцелимая Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение духовная боль явились логическим итогом целой галереи судеб романтических бунтарей, вызванных к жизни пылкой фантазией поэта.

Поэма раскрывается, как и гетевский «Фауст», подведением подготовительных — и неутешительных — итогов долгой и бурно прожитой жизни, только не перед лицом надвигающейся кончины, а перед лицом беспросветно невеселого, не освященного высочайшей целью и нескончаемо Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение одинокого существования. «Науки, философию, все потаенны / Расчудесного и всю земную мудрость — /Я все узнал, и все понял мой разум: / Что полезности в том?» — размышляет изверившийся в ценностях ума анахорет-чернокнижник, пугающий слуг и простолюдинов своим нелюдимым образом жизни. Единственное, чего еще хочет вялый находить и разочаровываться гордый феодал и Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение наделенный загадочным познанием запредельного отшельник, — это конца, забвения. Отчаявшись обрести его, он вызывает духов различных стихий: эфира, гор, морей, земных глубин, ветров и бурь, тьмы и ночи — и просит подарить ему забвение. «Забвение неизвестно бессмертным», — отвечает один из духов; они бессильны. Тогда Манфред просит 1-го из их, бестелесных, принять Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение тот видимый образ, «какой ему пристойнее». И седьмой дух — дух Судьбы — возникает ему в виде прелестной дамы. Узнавший дорогие черты навек потерянной любимой, Манфред падает без эмоций.

Сиротливо скитающегося по горным утесам в округах высокой горы Юнгфрау, с которой связано огромное количество наизловещих поверий, его встречает охотник за сернами — встречает Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение в миг, когда Манфред, приговоренный к нескончаемому прозябанию, напрасно пробует покончить самоубийством, бросившись со горы. Они вступают в беседу; охотник приводит его в свою хижину. Но гость угрюм и неразговорчив, и его собеседник скоро осознает, что недуг Манфреда, его жажда погибели — никак не физического характеристики. Тот не опровергает: «Ты Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение думаешь, что наша жизнь зависит / От времени? Скорей — от нас самих, / Жизнь для меня — непомерная пустыня, / Бесплодное и дикое прибрежье, / Где только волны стонут…»

Уходя, он уносит с собою источник терзающей его неутолимой муки. Только фее Альп — одной из сонма «властителей незримых», чей ослепительный образ ему удается вызвать заклятием Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение, стоя над водопадом в альпийской равнине, может он поверить свою грустную исповедь…

С молодости чуждавшийся людей, он находил утоления в природе, «в борьбе с волнами гулких горных рек / Иль с обезумевшим прибоем океана»; влекомый духом открытия, он просочился в священные потаенны, «что знали исключительно в древности». Во всеоружии эзотерических Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение познаний он смог просочиться в секреты невидимых миров и обрел власть над духами. Но все эти духовные сокровища — ничто без единственной соратницы, кто делил его труды и бдения бессонные, — Астарты, подруги, возлюбленной им и им погубленной. Мечтая хоть на миг опять свидеться с любимой, он просит фею Альп о помощи Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение.

«Фея. Над мертвыми бессильна я, но если / Ты поклянешься мне в повиновеньи…» Но на это Манфред, никогда ни перед кем не склонявший головы, не способен. Фея исчезает. А он — влекомый дерзновенным планом, продолжает свои блуждания по горным высям и заоблачным чертогам, где обитают властители незримого.

Кратковременно мы теряем Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение Манфреда из виду, но зато становимся очевидцами встречи на верхушке горы Юнгфрау 3-х парок, готовящихся стать перед царем всех духов Ариманом. Три древнейшие божества, управляющие жизнью смертных, под пером Байрона разительно напоминают 3-х ведьм в шекспировском «Макбете»; и в том, что они говорят друг дружке о своем промысле, слышатся не Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение очень обычные для философских произведений Байрона нотки язвительной сатиры. Так, одна из их «…женила дураков, / Восстановляла падшие престолы / И крепила близкие к паденью / превращала / В безумцев мудрейших, глуповатых — в мудрецов, / В оракулов, чтобы люди преклонялись / Пред властью их и чтобы никто из смертных / Не смел решать судьбу Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение собственных властелин / И толковать спесиво о свободе…» Вкупе с показавшейся Немезидой, богиней возмездия, они направляются в чертог Аримана, где верховный правитель духов восседает на троне — пламенном шаре.

Хвалы властелину незримых прерывает внезапно появляющийся Манфред. Духи призывают его простереться во прахе перед верховным королем, но напрасно: Манфред непокорен.

Диссонанс во всеобщее негодование Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение заносит 1-ая из парок, заявляющая, что этот дерзкий смертный не идентичен ни с кем из собственного презренного племени: «Его страданья / Бессмертны, как и наши; знанья, воля / И власть его, так как совместимо / Все это с бренным прахом, таковы, / Что останки ему дивится; он стремился / Душою прочь от мира Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение и постигнул / То, что только мы, бессмертные, поняли: / Что в знании нет счастья, что наука — / Обмен одних неведений на другие». Манфред просит Немезиду вызвать из небытия «в земле непогребенную — Астарту».

Призрак возникает, но даже всесильному Ариману не дано вынудить видение заговорить. И исключительно в ответ на страстный, полубезумный монолог Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение-призыв Манфреда откликается, произнося его имя. А потом добавляет: «Заутра ты покинешь землю». И растворяется в эфире.

В предзакатный час в древнем замке, где обитает нелюдимый граф-чернокнижник, возникает аббат святого Мориса. Встревоженный ползущими по окружении слухами о странноватых и нечестивых упражнениях, которым предается владелец замка, он считает Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение своим долгом призвать его «очиститься от гнусны покаяньем / И примириться с церковью и небом». «Слишком поздно», — слышит он лаконичный ответ. Ему, Манфреду, не место в церковном приходе, как и посреди хоть какой толпы: «Я взнуздать себя не мог; кто желает / Повелевать, тот должен быть рабом; / Кто желает, чтобы ничтожество Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение признало / Его своим властителем, тот должен / Уметь перед ничтожеством смиряться, / Всюду просачиваться и поспевать / И быть ходячей ложью. Я со стадом / Мешаться не желал, хотя бы мог / Быть вожаком. Лев одинок — я тоже». Оборвав разговор, он торопится уединиться, чтоб снова насладиться величавым зрелищем заката солнца — последнего в его жизни.

А тем временем Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение слуги, робеющие перед странноватым государем, вспоминают другие деньки: когда рядом с смелым искателем истин была Астарта — «единственное в мире существо, / Которое обожал он, что, естественно, / Родством не разъяснялось…» Их разговор прерывает аббат, требующий, чтоб его срочно провели к Манфреду.

Меж тем Манфред в одиночестве тихо ожидает рокового мига Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение. Ворвавшийся в комнату аббат чувствует присутствие могущественной нечистой силы. Он пробует заклять духов, но напрасно. «Дух. Пришло время, смертный, / Смирись. Манфред. Я знал и знаю, что настало. / Но не для тебя, рабу, отдам я душу. / Прочь от меня! Умру, как жил, — один». Гордый дух Манфреда, не склоняющегося перед Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение властью хоть какого авторитета, остается несломленным. И если конец пьесы Байрона сюжетно вправду припоминает конец гетевского «Фауста», то нельзя не увидеть и большого отличия меж 2-мя величавыми произведениями: за душу Фауста ведут борьбу ангелы и Мефистофель, душу же байроновского богоборца обороняет от сонма незримых сам Манфред («Бессмертный дух сам трибунал для Джордж Гордон Байрон. Манфред - изложение себя творит / За добрые и злые помышленья»).

«Старик! Поверь, погибель совсем не жутка!» — кидает он на прощание аббату.



e-chebotareva-psevd-figl-migl.html
e-complete-these-sentences-using-an-appropriate-phrase-from-the-box.html
e-d-homskaya-nejropsihologiya-stranica-22.html